НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ЛЮБВИ И ЗАКОНА

Каких только историй не приходится выслушивать нам в отделе писем редакции “Хакасии”. Помочь в некоторых ситуациях мы бессильны, а вот рассказать, вынести на осмысление читателей какие-то ситуации можно. Иногда человеку становится легче уже от того, что кто-то выслушал и сочувствует его положению...

— Мамочка, ты что? — строго спрашивала девочка, заглядывая женщине в лицо. — Ты же мне обещала, что больше не будешь плакать?

Видно было, что мамочка, в общем-то женщина не из плаксивых и, несмотря на что-то очень серьезное, мужественно крепится. Тем не менее девочка держала ее состояние “на контроле”. Как оказалось, это были вовсе не мама с дочкой, а бабушка с внучкой. И по их делу суд уже вынес однозначное решение. С ним можно теперь либо смиренно согласиться и исполнить, либо оспаривать в установленном порядке, пока это возможно. Молодая бабушка выбрала последнее. Потому что не все так однозначно, как это трактует закон. Давать оценку решениям суда мы не имеем права, но ведь соглашаться или нет с ними и иметь свое мнение не возбраняется?

В графе “отец” — прочерк

В октябре 2005 года дочь Любови Анжигановой Жанна Чебодаева погибла в аварии, оставив сиротой свою маленькую дочку. Насте тогда было всего лишь год и семь месяцев. Любовь Николаевна, которая и до этого практически сама ухаживала за внучкой, поскольку дочь была студенткой, оформила над сиротой, имевшей к тому же прочерк и в графе “отец”, опекунство. Так будет лучше для ребенка во всех отношениях, рассудила она: и пособия, и льготы. (В свое время дочь не поступила на выбранный факультет — при одинаковом количестве баллов приняты были сироты.)

Настя жила в семье в достатке и заботе, с “папой”, “мамой” и братом-дядей, старшим ее на шесть лет. Все было спокойно и складно, как у всех, пока Настеньке не подошло четыре года. Накануне 2008 года, в декабре, на девочку заявил права признавший себя ее отцом человек. Любови Анжигановой предъявили два подтверждающих то документа, выданных одновременно 13 декабря 2007 года отделом комитета ЗАГС по Аскизскому району: свидетельство об установлении отцовства в отношении ребенка Анастасии Чебодаевой и повторное свидетельство о рождении, в котором девочке уже была присвоена новая фамилия. Разрешение на установление отцовства НиколаюТодышеву выдало управление образования Бейского района, где проживают его родители и прописан он сам, 12 декабря, а уже через день он получил желаемые документы в Аскизе.

Выиграть иск по аннулированию этих документов и признанию их незаконными бабушке не удалось. “Нарушений в выдаче нет, — констатировал суд. — Законом не предусмотрено согласие опекуна при установлении отцовства биологическим отцом...”

И вот тут даже у стороннего, не заинтересованного обывателя-наблюдателя закрадываются первые сомнения... Биологическим — да. И хорошо! Мало ли... Может, этого отца кто-то (или что-то) четыре года насильственно удерживал от признания отцовства и не давал осуществлять отцовские права. Но кто может быть уверен, что именно этот человек и есть биологический отец? Вот в чем первый вопрос...

В современном судебном процессе большую роль играет доказательная база. Николай Тодышев сумел ее собрать: его свидетели подтвердили, что он и Жанна “практически вели совместное хозяйство с 2003 по 2005 год”, вместе со своими родителями он забирал ее из роддома, да и отчество “Николаевна” не случайно же внесла молодая мать в метрику своей дочери. Вот только мать погибшей утверждает обратное. До родов дочь жила в студенческом общежитии, которое не предоставляет условий для совместного проживания каких бы то ни было семейных пар, живущих в законном или гражданском браке. И только после выписки из роддома в марте 2004 года, поскольку оставаться с ребенком в общежитии было невозможно, мать сняла для нее и внучки квартиру, в которую и сама приезжала во время своих сессий (училась заочно). Это дочь позвала в квартиру Николая с его сестрой и свою подружку, чтобы разделить бремя оплаты за жилье, ведь мать в это время оплачивала еще и свою учебу. Но убедительно подтвердить свои доводы, обращаясь в суд с просьбой аннулировать выданные Тодышеву свидетельства, Анжиганова не смогла.

Суд приходит к выводу...

В декабре, перед тем, как сделать опекунше “сюрприз”, Тодышев приезжал в Аскиз, отпросил Настю в гости в Чаптыково Бейского района, где проживают его родители. Бабушка, не подозревая подвоха, разрешила: все-таки жили вместе в одной квартире, он видел ее маленькой, в память о дочери — отпустила. Позже в исковом заявлении к ней Николай написал, что “постоянно навещал свою дочь, принимал участие в ее содержании и воспитании” и убедил в этом суд. И опять бабушка не смогла доказать обратное. Назвавшийся отец просил передать дочь на его воспитание, что категорически отказывалась делать опекун ребенка. Свое желание он аргументировал тем, что имеет для этого все условия, а именно дом своих родителей в Чаптыково, их доходы (в том числе доход матери — директора средней школы) и свой доход — зарплату в 2200 — 3300 рублей по месту своей работы... в Абакане.

Отказать ему в иске просили, кроме бабушки, и представители отдела опеки Аскизского района, ссылаясь на то, что девочке у Анжигановых комфортно, она окружена любовью, вниманием и заботой всех членов семьи.

Суд заключил: доводы бабушки о том, что названый отец имеет маленькую заработную плату, может в будущем жениться и отказаться от дочери, имеют предположительный характер. Исходя из интересов несовершеннолетней, которая имеет право воспитываться единственным родителем, знать его, совместно проживать, иск Николая Тодышева о передаче ему ребенка был удовлетворен.

И здесь волей-неволей возникает второй вопрос: насколько действительно будут защищены интересы ребенка? Согласно акту обследования истец проживает в аале Чаптыков, условия там нормальные. Но работает-то в Абакане! О каком совместном проживании тогда может идти речь? По сути у него не будет возможности заниматься воспитанием ребенка, он переложит это на плечи бабушки и дедушки с другой стороны, которые на сегодняшний день для девочки — далеко не близкие люди. И это наверняка подтвердила бы комплексная независимая психолого-социальная экспертиза. Но этого опять-таки сделано не было. Да и зарплата, судя по справкам, вовсе не предвещает, что ребенок будет обеспечен отцом лучше, чем у бабушки со стороны матери — недотягивает даже до прожиточного минимума.

Была бы любовь… Но почему родительский инстинкт проснулся в молодом человеке только когда пришла повестка в армию? Вот в чем самый серьезный вопрос. В том, что подспудным мотивом признания отцовства стал именно этот факт, бабушку убеждают справки из военного комиссариата о призвании в ряды Вооруженных сил в начале декабря 2007 года и об отсрочке от службы по семейным обстоятельствам — позже.

Пока что Настя Чебодаева-Тодышева с появлением официального отца в своей жизни ничего особо не приобрела, а вот в материальном выражении фактически потеряла: сразу после развития событий денежные выплаты на ее содержание опекуну Л. Н. Анжигановой были прекращены. Но для бабушки-мамы это не вопрос, жалеет она, что не удочерила девочку, а оформила опекунство: хотела как лучше, выгоднее для ребенка. Впрочем, и это вряд ли помогло бы. Стать в одночасье родителем, оказывается, очень просто — нужно только добровольное признание. И никакой генетической экспертизы! Возможные трагические последствия установленных законом правил при этом никого не волнуют.

Мама — бабушка, а папа кто?

В этом деле о сироте можно было бы ожидать предопределенного конца, несмотря на все суды-пересуды, если бы не одно вновь открывшееся обстоятельство. Наблюдая за развитием событий и дойдя до “точки кипения”, о своих правах на отцовство девочки заявил еще один человек. С августа 2003 года он хранил у себя справку, выписанную врачом-узиологом о констатации у Жанны девятинедельной беременности. На то обследование она ходила с ним вместе. Осенью 2003-го, “после картошки”, они собирались объявить родителям, что поженятся. Но поссорились, разобиделись друг на друга. Старший брат Жанны незадолго до ее гибели слышал, как, встретившись с тем парнем, в разговоре она бросила ему упрек: “Где ты был, когда меня из роддома выписывали? Почему не забрал?”

Маленькая Настя и не подозревает пока, какие страсти роковые разворачиваются вокруг ее судьбы. Одно ее беспокоит: почему так печальна любимая мамочка, почему так часто приходится утирать с ее глаз тихие слезы.

Рассудить двух претендентов на звание ее отца теперь может только генетическая экспертиза. И хорошо бы сделать ее обоим. А вдруг окажется, что ни один, ни второй таковыми не являются? Жизнь ведь такая штука.

Ольга КАРАЯНИДИ