“Я родился, когда поспела брусника…”

…Дорога одна —

Тернистый, но песенный путь.

Валерий Майнашев

Жизнь поэта была драматич ной, а преждевременная смерть его обернулась трагедией как для родных и близких, так и для ценителей настоящей поэзии. Неординарное поведение Валерия Майнашева породило целый ряд легенд, поэтому можно сказать, что он был человеком-легендой. Легенды существуют разные.

Одна из них гласит, что в Москве, на знаменитом месте свиданий, митингов и народных празднеств — площади Пушкина, — студент Литературного института Валерий Майнашев, намереваясь расцеловать гения русской поэзии, влез на огромный памятник поэту. А затем хакасского “лазутчика”, тщетно попытавшись достать обычными средствами, брандспойтами сбивала московская милиция...

За этот “хулиганский” поступок Валерий был якобы исключен из Литинститута.

Вторая легенда расскажет нам о самобытном поэте-чабане, который, бродя вслед за кочующей отарой овец, в тиши и уединении своей родины создавал чистые, пронзительные песни...

Есть и четвертая, и пятая… Знающий их литератор с детективным мышлением непременно выстроил бы интересный, захватывающий сюжет. Этот сюжет, собственно, и означал бы жизнь Валерия, но не всю, а только видимую, доступную и, наверное, не самую сокровенную.

Я родился, когда поспела брусника”, — говорил поэт, повторяя слова своей матери. Дело в том, что мать, Анисья Константиновна Майнашева, не помнила точно число, когда она его родила, помнила лишь, что это было время созревания брусники. Для аала Ах-Хол (Белый Лог) Усть-Абаканского района это вторая половина августа. А поскольку она родила его не в больнице, а дома (судя по всему, роды принимала местная повитуха), то соответствующих записей не осталось, и поэтому при получении паспорта со слов матери было записано 25 августа 1948 года, которое и указывается в библиографических справочниках. Поэт так описывает место своего рождения:

Или в дымной лесной избушке

На земле хакасской не я родился?

Над моею самодельной колыбелью

Разве не пела черноволосая женщина?

(Родной язык).

Мать поэта — Анисья Константиновна Майнашева. Она дважды неудачно выходила замуж. Первый муж ее был русский, по фамилии Романов, занимался золотодобычей в Хакасии. Фамилия поэту была дана по второму браку матери с Гаврилой Майнашевым. А родным отцом Валерия Майнашева был Андрей Казачинов, наполовину русский, он имел свою семью, был старше матери лет на 25, высокий, голубоглазый. Занимался профессиональной охотой. Поэтому в Ах-Холе будущего поэта в детстве называли “суразенок”, то есть “приблудный”.

Сначала Валерий учился в Ах-Холе в начальной школе, затем в Уйбате — в 5 — 9-х классах, оканчивал 10-й выпускной класс в абаканской школе № 19. Жил у тетки.

Стихи стал писать в детстве, по его собственному свидетельству, с восьми-девяти лет начал рифмовать, а когда ему было 14 лет, учительница литературы в уйбатской школе заметила его, потому что он написал сочинение в стихах.

В Ах-Холе почти все жители, в том числе русские, говорили на хакасском языке, поэтому с первых лет жизни будущий поэт говорил и мыслил по-хакасски, и лишь когда переехал учиться в уйбатскую школу-интернат, начал приобщаться к русскому языку.

В 1966 году Валерий Майнашев поступил на факультет русского языка и литературы Абаканского государственного педагогического института. Хакасский язык у него на первом курсе вел известный писатель и педагог Н. Г. Доможаков, затем — блестящий знаток хакасского языка, ныне доктор филологических наук, профессор В. Г. Карпов, на третьем курсе хакасскую литературу читал

Д. И. Чанков. Деканом факультета был доцент В. А. Федченко.

В 1971 году, уже студентом пятого курса, Майнашев был отчислен из института. По утверждениям знавших его филологов, причиной фактического ухода из пединститута было бурное чувство к одной девушке-землячке. Но, скорее всего, к этому следует добавить и то, что к выпускному курсу поэт находился полностью в сфере литературных интересов. Учеба его связывала, и он оставил ее.

В середине 60-х годов прошлого века в Абакане существовал литературный кружок “Гончар”. В эту литературную студию входили тогда еще начинающие литераторы: Светлана Янгулова, Лариса Катаева, Валерий Майнашев, Георгий Болотин, Виталий Шленский, Сергей Табунов, Наталья Курляндцева, Татьяна Трофимец, Сергей Анисимов. Собирались, как правило, в доме матери Ларисы Катаевой — Антониды Семеновны — на улице Енисейская, которая стала абаканской “башней Иванова”, читали друг другу стихи, выступали на радио, в школах Хакасии. Виталий Шленский исполнял бардовские песни под гитару, свои и чужие. Лидером в кружке был Георгий Болотин, который после Абаканского пединститута окончил московское Щукинское училище по специальности “режиссер”. Лариса Катаева вспоминает: “После выступления по радио и телевидению (в 60-е годы) наш “Гончар” был приглашен в Абаканский пединститут, где работало литературное объединение “Юность”, которое возглавлял преподаватель кафедры литературы, кандидат филологических наук Константин Фокич Антошин. Эти два литобъединения слились воедино, и новое стало носить имя Георгия Суворова, поэта-земляка, погибшего в годы Великой Отечественной войны.

Таким образом, в годы студенчества в Абаканском пединституте Валерий Майнашев был участником литобъединения имени Георгия Суворова. Несомненно, что на первых порах именно К. Ф. Антошин, который был родом с Рязанщины и прекрасно знал и любил поэзию своего земляка Сергея Есенина, привил ему (да и не только ему) любовь к лирике великого русского поэта.

С 1 сентября 1971-го по 25 мая 1974 года работает Валерий учителем хакасского языка и литературы в Нижнебазинской восьмилетней школе Аскизского района. Затем в газете “Ленин чолы”, в литературной редакции абаканского телевидения. Он стремится закрепиться в писательской среде, выйти со своими стихами не только к хакасскому, но и к русскому читателю. Уже в 1968 году, когда В. Майнашев был студентом Абаканского педагогического института, он опубликовал свои первые стихи на родном языке в абаканском альманахе “Ах тасхыл”, в котором он будет в дальнейшем печататься в 70-е годы.

В 1970 году, в газете “Ленин чолы”, он опубликует несколько своих стихотворений. В эти годы Майнашев познакомился с филологом Раисой Саковой, которая стала его первой женой. В то время она работала в красноярском альманахе “Енисей”, и, надо полагать, в 1972 году его стихотворения “Мне зыбко спится” и “Наконец” в переводе Аиды Федоровой вышли в альманахе при непосредственном участии Саковой. В дальнейшем его произведения увидят свет в сборнике “Часхы пурлер”, а также в национальной газете “Хакас чирi”. На русском языке впервые его стихи вышли не только в альманахе “Енисей”, но и в новосибирском журнале “Сибирские огни” (1972), в московском журнале “Юность” (1974, № 1), позднее в газете “Литературная Россия” (1987) и в других изданиях.

В 1974 году в Иркутске, на семинаре молодых писателей Сибири, участником которого был В. Майнашев, его творчеству была дана высокая оценка. В 1975-м хакасская писательская организация, которой в те годы руководил М. Е. Кильчичаков, поддерживает мнение иркутского семинара и рекомендует молодого поэта для поступления в Литературный институт им. А. М. Горького.

Откликом об иркутском семинаре, точнее, о его “последствиях”, поделился с читателями “Хакасии” красноярский поэт Александр Щербаков: “Это было в начале 70-х годов на иркутском семинаре молодых писателей. Красноярскую поэзию представляли мы с Анатолием Третьяковым, поэты уже “не первой свежести”, и нас нещадно били, а юного поэта из Хакасии Валеру Майнашева нещадно хвалили. Отчасти, конечно, по делу, но была в этом и доля снисходительности к возрасту, принадлежности к “малому народу”, художественную интеллигенцию которого требовалось всячески растить и поощрять. Валера же комплименты принял всерьез, они, как кружка крепкого айрана, вскружили буйную головушку. И, усугубив головокружение натуральными возлияниями, он на обратном пути, в самолете, расхвастался так безудержно, стал задирать нас, провинциальных бездарей. Все добродушно посмеивались над “зайцем во хмелю”. А я, помнится, не без ехидства заметил: “Погоди, вьюнош, еще хлебнешь горького от нашего ремесла, наступит похмелье — придешь за прощением к нам...”. И — как в воду глядел! Лет через двадцать я увидел Валерия Майнашева, уже ответсекретаря Хакасской писательской организации, в Москве, на президиуме съезда писателей России, делегатами которого были мы с А. Третьяковым. Вечером он заглянул к нам в гостиничный номер, конфузливо подал мне руку и сказал с печалью умудренного жизнью человека:

— Прости меня, старик. Был молод, глуп, мнил себя хакасским Пушкиным, но вот... Кстати, ревниво слежу за твоим творчеством, ведь мы — земляки!”

В Литературном институте он проучился до пятого курса и был исключен. Поэт возвращается в Хакасию и работает чабаном, а затем разнорабочим в совхозе “Степной” Усть-Абаканского района.

К началу 80-х годов к Валерию Майнашеву приходит известность. В 1979 году он выпускает на хакасском языке книжку стихотворений “Ирбен от” (“Богородская трава”), его произведения печатаются в сибирских и московских изданиях. Стихотворения В. Г. Майнашева на родном языке уже в 1982 году были включены в учебник-хрестоматию “Литература Хакасии” для 9 — 10-х классов средней школы, а в последующие годы — в русских переводах в хрестоматии для средних общеобразовательных школ Хакасии, изучаются в наши дни студентами института филологии и института Саяно-Алтайской тюркологии в Хакасском государственном университете им. Н. Ф. Катанова. Его стихи пользуются успехом не только среди хакасского и русского населения Южной Сибири, но и в широкой литературной среде. В. Майнашеву посвящают свои стихотворения его “крестный отец” в литературе, известный московский поэт Дмитрий Ковалев, красноярские поэты Роман Солнцев и Анатолий Третьяков. Все это говорит о том, что его поэзия становится признанным фактом литературной жизни сибирского региона, зачастую выходя и за его пределы.

В 80-е годы В. Майнашев познакомился и подружился с видным русским поэтом Юрием Кузнецовым, который перевел его теперь уже знаменитое стихотворение “Сон”. Сам переводчик высоко оценил это стихотворение: “Это не зарисовка, это видение. Это высокий класс поэзии. Это стихотворение мирового класса”. Эти слова прозвучали 9 декабря 1987 года на заседании совета по поэзии Союза писателей России, где обсуждалась рукопись стихотворений В. Г. Майнашева.

В 1985 году он был принят в Союз писателей СССР.

В 1989 году в составе делегации хакасских писателей В. Г. Майнашев побывал в Монголии. В результате на хакасском языке была написана его “Монгольская тетрадь”, которая была опубликована в альманахе “Ах Тасхыл” в 1990 году. “Монгольская тетрадь” до сих пор известна только хакасскому читателю, на русский язык переведена А. М. Козловым, но пока не опубликована.

С 16 января 1990 года он — литературный консультант Хакасской писательской организации. 26 сентября 1990 года В. Г. Майнашев избран ее ответственным секретарем, что является лучшим показателем его устойчивого авторитета в литературных кругах. И не только в местных кругах, но и в московских, так как в этой должности его утвердили руководители Союза писателей СССР.

Люди умные, мыслящие масштабно, нетрафаретно, по-настоящему любили и чтили поэта. В. Г. Майнашев рассказывал мне о том, что во время очередного писательского семинара в Доме творчества в Малеевке под Москвой ночью у него не на шутку разболелся зуб. Руководитель семинара, известный русский поэт Лев Ошанин, ночью нашел машину и привез его в ближайшую больницу, где разбудил дежурного врача. В больнице он задал один только риторический вопрос: “Сибиряки спасли в 1941 году всю Москву, так неужели мы, москвичи, не сможем спасти одного сибиряка?” Подмосковные врачи, к счастью, “спасли” поэта-сибиряка.

В. Майнашев не был, наверное, самым лучшим руководителем местного Союза писателей, который в постперестроечные годы требовал особого административного рвения, хозяйской хватки, в известной степени — авантюризма. При определенных усилиях у такого талантливого человека, каким был В. Г. Майнашев, эти качества, вне сомнений, возникли бы. Но ему просто генетически не было дано в нужной мере, эффективно “пробивать” назревшие вопросы. Этой организационной работой помогали ему заниматься заведующий бюро пропаганды Хакасской писательской организации Ю. Н. Забелин и бессменный бухгалтер организации, человек редкостного душевного такта — Т. Р. Черпакова. Он не был падким до проведения частых писательских сборищ, разных форумов и собраний. На посту ответственного секретаря он сменил умершего в 1990 году М. Е. Кильчичакова. Тот всегда был одет с иголочки, любил добротную и модную одежду, широкополые шляпы. В. Г. Майнашев одевался более чем просто: носил свитера, а осенью и зимой надевал обыкновенную вязаную шапочку. За что подвергался остракизму и в писательской среде, и среди чиновников.

Он не был похож ни на М. Е. Кильчичакова, любящего по-хозяйски прогуливаться по дневному и вечернему Абакану, чьим почетным гражданином он был избран заслуженно, ни на энергичную, коммуникабельную Н. М. Ахпашеву, всегда готовую активно решать многочисленные проблемы организации. Провинциальный снобизм как местных чиновников, так и многочисленных обывателей не позволял понять того, что лишенный материальной поддержки, бескорыстно преданный литературе, он просто-напросто не имел даже самых незначительных средств для того, чтобы хорошо одеваться.

Валерий Майнашев был поэтом по рождению и поэтому остро воспринимал все, что окружало его и жило в его сердце. Мир родной природы был для него той отдушиной, той нерукотворной крепостью, куда он входил, как в созданный Богом храм, в котором он искал и находил успокоение и исцеление. Жизнь в мире людей в его восприятии во многом противостояла природной благодати. Его личная судьба состояла из цепи драматических событий: жизнь без отца, учеба в школе-интернате, нищенская жизнь в студенчестве, многолетнее отсутствие жилплощади в Абакане, материальное неблагополучие, сознательное или невольное игнорирование его поэтического дара “собратьями”-писателями в перестроечное и постперестроечное время.

При поддержке Союза писателей СССР он получает в Абакане квартиру. Но вскоре происходит трагедия: при родах умирает его жена, умирает и его ребенок. Квартира переходит в руки ее родственников.

Его третья жена, известная в Хакасии певица Зинаида Аршанова (ныне — заслуженная артистка Республики Хакасия), родила ему дочь Алину. В. Г. Майнашев не просто любил, а боготворил, обожал свою дочь, говорил, что она его “спасательный круг”, который помогает устоять в жизни. “Ребенок, — говорил он, — это щит перед Богом”. Любуясь двухлетней дочерью, он сделал набросок ее портрета, который хранится у Зинаиды Аршановой.

Сгорел его родной дом в Ах-Холе и чуть было не погибла мать. Спас ее кот: когда ночью загорелся их дом, кот бросился на нее и разбудил, расцарапав ей лицо. Мать чудом спаслась, а дом сгорел дотла. Сгорели и черновики его повести в прозе, стихотворные заготовки. В. Г. Майнашев решает восстановить сгоревшую поэтическую рукопись, заняться прозой и перевести на хакасский язык “Леди Макбет” В. Шекспира, написать пьесу с реальными героями современной жизни. Опыт переводческой работы у В. Г. Майнашева к этому времени уже был. В 80-е годы он перевел на хакасский язык поэму “Двенадцать” А. Блока, которая была опубликована в его сборнике “Крашеные ковыли” в 1990 году. На хакасский язык поэт перевел также поэму “Золото” Георгия Суворова и историческую поэму “Сампир” профессора-историка Л. Р. Кызласова. Также готовился к печати сборник стихотворений “Лесные колокола”. Этим планам не суждено было осуществиться.

Валерий Майнашев предсказал свою смерть за несколько дней до гибели. Он не побоялся рассказать об этом мне, хотя прекрасно понимал великую и часто беспощадную силу слова. Накануне он убежденно поведал, что после гибели писателя Митхаса Турана, кто-то из “нас”, то есть литераторов, должен умереть, потому что осталось 12 членов Союза писателей Хакасии.

По официальной версии, 18 декабря 1992 года Валерий задохнулся в своей квартире в Абакане.

Его похоронили на кладбище в аале Ах-Хол. На могиле установлен мраморный памятник, на котором выбиты его стихотворные строки: “Я поднимусь из-под кургана / На крыльях вечности парить...”.

На стихи Майнашева “О друге” хакасскими композиторами Олегом Токояковым, Анатолием Токмашовым была написана музыка. Песни звучат в исполнении жены поэта Зинаиды Аршановой. Пророчество поэта сбылось: музыка хакасских композиторов подняла его творения над родными просторами, продлила жизнь его имени в XXI веке, сделала его вневременным явлением современной культуры Хакасии.

Валерий Прищепа,

доктор филологических наук,

профессор ХГУ

им. Н. Ф. Катанова