новейшие приключения неуловимых

В прошлом году случился 90-летний юбилей Великой октябрьской социалистической революции. А на этот год пришлись аналогичные годовщины событий, порожденных Октябрем: разгон Учредительного собрания, Брестский мир, эсеровский мятеж, расстрел семьи бывшего императора, создание комсомола. Последним двум событиям и посвящен боевик Олега Фомина “Господа офицеры. Спасти императора”.

Как же удалось режиссеру совместить, казалось бы, несовместимое? А очень просто! Действительно, господа офицеры пытаются спасти семью бывшего императора, но сюжет фильма является зеркальным отражением “Неуловимых мстителей”, которые были сняты аккурат к 50-летию ВЛКСМ. Если “Красные дьяволята” выезжали на фоне Солнца, то на обложке видеодиска “Господ офицеров” — силуэты конников на фоне пожарищ. Герои фильма так же лихо “мочат” — как модно ныне выражатся — врагов, чудесным образом вырываются из плена, отрываются от погони на паровозе. В фильме есть задушевные песни под гитару (привет, “Русское поле”!); цыгане — без медведя, но теперь на стороне белых; есть и бильярд (“Мало …” — “Много …”).

Вообще, фильм переполнен киноцитатами из советских фильмов о гражданской войне, да и не только. Есть расстрел своими своих (“Служили два товарища”), есть психическая атака белых (“Чапаев”), есть столкновение двух поездов (“Адъютант его превосходительства”), есть малодушие красного “супермена”-кронштадтца (“Восхождение”)…

А какой же фильм о гражданской войне без “батьки”? В “Адъютанте его превосходительства” был батька Ангел, который “бил белых до покраснения, а красных до побеления”. Можно вспомнить и “пана-атамана Грициана Таврического” из “Свадьбы в Малиновке”. У Олега Фомина есть и такой персонаж. Образ атамана Красовского в “Господах офицерах …”, скорее всего, близок к образу атамана Брылова в исполнении Никиты Михалкова в фильме “Свой среди чужих, чужой среди своих”. А вот внешностью бывший штаб-ротмистр Красовский, получивший юридическое образование в университете, возможно Санкт-Петербургском, очень похож на одного нашего влиятельнейшего современника. Что этим хотел сказать режиссер?

Одно из главных отличий фильма Олега Фомина от “Неуловимых …” — это неизбежная смерть одного за другим господ офицеров. С одной стороны — закон жанра вестерн (“Семеро смелых”, “Семь самураев”). С другой стороны, против исторической правды не попрешь — ни одна попытка спасти Романовых не удалась. Да и были ли они в реальности? Вспомним, как кляли в Первую мировую офицеры-окопники императрицу-немку, называя ее шпионкой кайзера. Вспомним, с каким ликованием российское общество встретило тогда отречение Николая II. Вспомним, как отказались английские родственники принять у себя Романовых… Но, следуя исторической правде, признаем — да, были, были попытки спасти семью Романовых. Кем были эти спасители? Идеалистами, романтиками или просто честными людьми, которые остались верны присяге, малоизвестно.

Когда год назад я услышал о съемках фильма “Господа офицеры…”, то представил, с какой помпой его будут раскручивать накануне 90-летия гибели семьи бывшего императора. Мне виделись яркие рекламные ролики на ТВ, бутафорские броневики с двуглавым орлом на борту, разъезжающие по улицам накануне всероссийской премьеры, билетеры в казачьей и белогвардейской форме, вальс юнкеров, извините, кадетов с гимназистками в бальных платьях под духовой оркестр в фойе. На ТВ — обязательное многочасовое ток-шоу с создателями фильма, на котором Мария Романова со слезами на глазах обнимет актеров, играющих “господ офицеров”.

Но ничего этого не случилось. Фильм Олега Фомина не вышел на большой экран, не показали его и на ТВ в день трагической годовщины. Почему?

Чтобы разгадать эту загадку, я купил диск с фильмом. Перед просмотром он представлялся мне антисоветской “клюквой” типа “Собачьего сердца”, в котором профессор с православной фамилией Преображенский и “истинный ариец” доктор Борменталь противостоят пролетарскому быдлу под руководством курчавого комиссара Швондера. И когда в начале фильма разведка белых взяла в плен персонажа с типично комиссарской внешностью, я подумал: “Ну, начинается!” Ох, обманул мои надежды “Арлекино” Фомин! Настоящий комиссар оказался другим. Действительно, фамилия у него “комиссарская” — Бейтикс. И внешность не крестьянская. Очень даже благородная внешность. Я долго не мог понять, кого он мне напоминает. Потом осенило — да “рыцаря революции” Феликса Эдмундовича Дзержинского! Та же фуражка, тот же профиль, тот же чахоточный кашель!

Как я помню с детства, Дзержинский говорил, что у чекиста должно быть горячее сердце, холодный ум, чистые руки. Образ чекиста в анализируемом фильме как раз и соответствует этим требованиям. Бейтикс фанатично предан революции, в нем горит скрытый революционный огонь. У него железная выдержка — когда в начале фильма пленный белогвардеец бросается на него со штыком, отобранным у конвоира, чекист спокойно его убивает. Бейтикс смел — один идет в логово к атаману Красовскому. Ну как тут не вспомнить Дзержинского, который 90 лет назад, в июльские дни 1918 года, во время эсеровского мятежа, безоружным пошел в штаб к мятежникам. Бейтикс благороден. Да, он взял в эшелон невесту штабс-капитана Давыдова (его играет сам Олег Фомин). Но, согласно канонам жанра, “плохой” чекист по сюжету должен был приставить к голове невесты белого офицера наган и заставить того выбросить оружие. Затем должны последовать “задушевные” разговоры, ну а потом “хороший” офицер чудесным образом обязан “замочить” врага. И опять режиссер делает финт. Чекист бросает невесту в объятия штабс-капитана и убегает в другой вагон. Есть, правда, в фильме эпизод, в котором чекист Бейтикс поступает в духе современных криминальных “подлянок” — его люди из засады перестреляли “зеленых” во время передачи пленных офицеров. Но где гарантия, что Красовский не поступил бы так же?

Образ уполномоченного ВЧК стал несомненной удачей фильма. Противостояние чекиста Бейтикса и штабс-капитана Давыдова, казалось бы, завершается победой последнего — ведь он, в отличие от чекиста, остается живым. Но Давыдов потерпел моральное поражение. Его предали свои — начальник белой контрразведки, боевой соратник. Бывший император мертв, невеста погибла. Впереди — позорные поражения, бегство на восток вдоль Транссибирской магистрали и, в итоге (в лучшем случае) — безвестное прозябание в Харбине.

Естественно, в современной России, ностальгирующей по дореволюционной России (не крестьянской, а дворянской), такой фильм ни на широком, ни на голубом экране показывать нельзя.

Юрий ТАЗЬМИН

Абакан