Тысячелетия Алексея окладникова

В этом году исполнилось бы сто лет знаменитому археологу, академику Алексею Павловичу Окладникову. Родился он в селе Шишкино Иркутской области, с детства увлекался археологией. В достаточно юном возрасте открыл палеолитическую стоянку у села Мальта. Материалы эти (подъемные, конечно) привез в Иркутский краеведческий музей, где познакомился с археологом Михаилом Михайловичем Герасимовым, впоследствии академиком с мировым именем.

Они вместе совершили много открытий, в том числе нашли останки древнейшего человека в гроте Тэшик-Таш. На этих материалах Окладников защитил докторскую, стал известным в мире ученым. Особенно повезло нашему региону: академик Окладников изучал древнейшие сибирские памятники, создал в Новосибирске институт истории, философии и филологии при СО РАН. (Сегодня им руководит его ученик Анатолий Пантелеевич Деревянко.) У нас в Хакасии, например, возле села Подсинее, он достаточно случайно увидел, что строители разрушают древний могильник. Алексей Павлович “настоял” доисследовать погребение. Это оказалось богатым захоронением воина карасукской культуры (сосуды, кинжалы, бронзовые украшения…). Хакасией академик Окладников интересовался особенно пристально, буквально заставлял спасать ее уникальные памятники.

Наш известный археолог Эра СЕВОСТЬЯНОВА была не только ученицей знаменитого ученого, но и многие годы тесно сотрудничала с ним. Предлагаем вниманию читателей воспоминания Эры Антоновны об этом времени.

От коммунизма — в глубь веков

— Как началось ваше знакомство с академиком, почему и когда пересеклись пути?

— В 1962 году я приехала в новосибирский Академгородок поступать в только что созданный там университет из далекого села Сполошено, расположенного на живописном берегу реки Лены, где два года работала заведующей сельским клубом и насмотрелась на тяжелую жизнь колхозников. В Новосибирском университете, по инициативе А. П. Окладникова, в этом же году открылся гуманитарный факультет и был объявлен набор абитуриентов в группу историков. Я хотела заняться изучением истории коммунистической партии, чтобы понять, почему в нашей стране так бедствуют колхозники и так много красивой лжи о “светлом” будущем. Однако конкурс на этот факультет был огромен, и мне пришлось поступить на подготовительные курсы. Для того, чтобы жить в Академгородке и получить место в общежитии, устроилась на работу в детские ясли. На следующий год я, сдав вступительные экзамены, попала на собеседование к самому Алексею Павловичу Окладникову, который был очень удивлен теми мотивами, которые заставили меня стремиться учиться в университете.

Убедившись, что прошла по конкурсу, в конце июля уехала к родителям в поселок Тулинский учхоз (рядом с Новосибирском), где вскоре получила открытку с приглашением принять участие в археологических раскопках в Горном Алтае за подписью Алексея Павловича Окладникова.

— По-моему, что-то невероятное…

— Вот-вот! Мои восторг и удивление после прочтения обращения самого Окладникова лично ко мне, самой обыкновенной, еще только будущей студентке, невозможно описать! Примчавшись в Академгородок, узнаю, что подобные открытки были посланы всем, кто жил в Новосибирске или рядом. Но это не умалило радости, скорее, прибавило. Собрался целый археологический отряд. Руководителем была археолог Елизавета Михайловна Берс, давний друг и соратник Алексея Павловича. Мы должны были помочь исследовать только что открытую Окладниковым древнейшую в Сибири палеолитическую стоянку в береговом обрыве маленькой речки Улалинки на окраине города Горно-Алтайска и обследовать открытые им памятники каменного века на горе Урожайной.

Прикосновение к древнейшим чистым истокам истории культуры заставило меня забыть на некоторое время о том, что волновало до этого: есть ли возможность осуществления коммунистических идей в родной стране. Поэтому, вернувшись из экспедиции, я с увлечением стала заниматься археологией. Каждое лето работала на археологических раскопках. В 1964, 1965 годах — в Горном Алтае в отряде Е. М. Берс. Она по просьбе Окладникова исследовала афанасьевские курганы и неолитическую стоянку около села Элекмонар в устье речки Куюм на берегу стремительной Катуни. Кроме этого, Елизавета Михайловна руководила поисками и копированием наскальных рисунков у сел Бичекту-Бом и Куюс. В то время мы копировали петроглифы на кальку карандашом. Зимой я занималась камеральной обработкой полевых материалов в отделе археологии ИИФФ СОАН, создателем и директором которого, повторю, был Окладников.

Здравствуйте, идолы Енисея!

— Когда же вы впервые попали в Хакасию?

— В 1966 году Алексей Павлович помог создать из студентов университета отряд для работы на раскопках курганов Хакасии, попадающих в зону затопления Красноярского водохранилища. Начальник отряда — археолог Валентина Зимина — и предложила мне поехать сюда. Меня особенно заинтересовали по своему архитектурному устройству афанасьевские курганы: их каменные круглые ограды, овальной формы могильные ямы, яйцевидные и круглодонные глиняные сосуды были очень похожи на усть-куюмские. Но если усть-куюмские орудия труда и охоты все сделаны из камня, то в курганах под горой Афанасьевской, раскопанных под руководством Валентины Марковны Зиминой, были найдены медные ножи, пластины, кольца, браслеты (и даже браслет из метеоритного железа), перстни из серебра и плющеного золота.

Очень интересен антропологический тип людей, погребенных в афанасьевских курганах и в Горном Алтае, и в Хакасии. Это были длинноголовые, с высокой переносицей люди очень высокого роста, европеоидного облика. Вопросы — когда, почему и откуда пришли в Горный Алтай и Хакасско-Минусинскую котловину эти люди, какими путями шло развитие их культуры, — я решила попытаться рассмотреть в своей дипломной работе.

Это решение было связано еще и с рассказами об афанасьевской культуре В. М. Зиминой, которая в свое время работала в Минусинском музее и раскопала несколько афанасьевских курганов под горой Суханиха у села Потрошилова. Кроме нее, об афанасьевцах много и увлеченно рассказывала мне начальник нашего археологического отряда Эльга Борисовна Вадецкая, которая посвятила изучению этой загадочной культуры много лет. К афанасьевской культуре она относила и замечательные каменные “идолы Енисея”, о которых написала книгу. (По окончании раскопок она показала мне эти древние изваяния, собранные А. Н. Липским около деревянного здания музея в Абакане.)

— Какие-то определенные взгляды ученых на эту загадочную культуру к тому времени сложились?

— Эльга Борисовна высказала предположение, что афанасьевцы пришли в Хакасско-Минусинскую котловину из Горного Алтая еще в эпоху неолита. Этой же точки зрения косвенно придерживался во многих своих статьях и Алексей Павлович Окладников. В монографической работе “Неолит и бронзовый век Прибайкалья” (1955 год) он связывал “глазковскую” культуру ранней бронзы (очень близкую афанасьевской неолитической культуре) с предшествующими ей неолитическими культурами Южной Сибири. Мне хотелось еще раз принять участие в археологических раскопках афанасьевских курганов в Хакасии, в Горном Алтае или глазковских в Прибайкалье, чтобы в своей дипломной работе проследить их связь друг с другом и с неолитом.

Но в 1967 году, после окончания 4-го курса, меня взял в свой дальневосточный отряд молодой тогда археолог Анатолий Деревянко, ученик Окладникова, которому он поручил исследовать древнее поселение Кукелево-Польце, на берегу Амура. Эти раскопки проводились в очень сложных условиях в связи с недавними событиями на острове Даманский и были необычайно интересными.

— Но не “перебили” интерес к Хакасии?

— Нет, афанасьевская культура, зародившаяся на Саяно-Алтайском нагорье, неудержимо влекла своими сложными культурными связями и загадкой происхождения… Вернувшись с Дальнего Востока, стала работать над дипломной. С разрешения Алексея Павловича поехала в Ленинград познакомиться с материалами раскопанных афанасьевских курганов в Минусинской котловине. В Эрмитаже зарисовала более сотни глиняных сосудов и несколько десятков различных изделий из камня, кости и меди из афанасьевских курганов, раскопанных в Хакасии С. А. Теплоуховым в 20-х годах и М. П. Грязновым с М. А. Комаровой в 50 — 60-х годах. Мне даже удалось встретиться с профессором Грязновым. Он отнёсся к моей работе очень внимательно и пригласил к себе домой — познакомить с полевыми дневниками.

Почти гибель Атлантиды

— Кажется, это было время, когда готовилось ложе под Красноярское водохранилище? Ведь не секрет, сколько памятников мы потеряли…

— Действительно, в 50 — 60-х годах Красноярская археологическая экспедиция под общим руководством профессора Грязнова проводила раскопки курганов в Хакасии, в Минусинской котловине — в ложе будущего Красноярского водохранилища. Здесь под воду уходило несколько тысяч археологических памятников — от древнего каменного века до позднего средневековья. Вместе с ними под водой оказывались разнотравные пастбища, плодородные пашни, богатые дарами природы лесные угодья, старинные разнонациональные сибирские поселения вместе с кладбищами, часовнями и церквами, памятниками народной культуры, этнографическими уникальными комплексами… И если несколько сотен археологических памятников — из более десятка тысяч имеющихся там — археологам хоть как-то удалось исследовать, то памятники природы и этнографии, замечательной сибирской народной культуры, архитектуры исчезли навсегда и бесследно.

Проблемы сохранения, гармоничного сосуществования на одном жизненном пространстве памятников разных эпох и культур (после участия в “спасательных” археологических раскопках) стали волновать меня особенно остро.

Не случайно в 1968 году, после окончания Новосибирского госуниверситета, по рекомендации Алексея Павловича меня взяли на работу научным консультантом Новосибирского областного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, где академик Окладников (на общественных началах) был председателем ученого совета. Он предложил мне заняться прежде всего выявлением и учетом археологических памятников на территории всей области. С его помощью была организована в 1971 году новосибирская археологическая экспедиция под руководством профессора Т. Н. Троицкой. Один из отрядов, которым руководила я, проводил археологическую разведку на берегах Обского водохранилища, в Барабинской степи в районе озер Чаны и Убинское. Было обнаружено большое количество древних памятников от каменного века до средневековья, на некоторых из них проведены охранные раскопки, составлена археологическая карта побережья Новосибирского водохранилища. В работе экспедиции активное участие принимал студент Новосибирского педагогического института Вячеслав Молодин, который обнаружил несколько памятников каменного века и сообщил о них Алексею Павловичу Окладникову. Сегодня Молодин — всемирно известный ученый, лауреат Государственной премии; и вклад А. П. Окладникова огромен — в становлении его как современного крупного исследователя древних культур Сибири.

Верная рука друга и учителя

— И когда же Хакасия получила в свое распоряжение нового археолога?

— В 1973 году, узнав, что после ухода из жизни известного абаканского археолога Альберта Николаевича Липского Хакасскому областному музею краеведения нужен специалист-археолог, я уехала в Абакан. В Хакасии тогда велось большое промышленное строительство, и под снос попадало огромное количество древних курганов, поэтому пришлось сразу по приезде приступить к охранным раскопкам в степях Ширинского и Аскизского районов. В 1974 году старое деревянное здание музея, находившееся в центре Абакана, снесли, а музею выделили помещение магазинного типа в пятиэтажном жилом доме. Туда же решили перевезти аллею древнейших каменных изваяний, которые вывез из хакасских степей Липский, спасая их от неминуемой гибели во время освоения целины. Эти уникальные произведения древнего искусства следовало поместить в специальный выставочный павильон. Работники музея обратились в Хакасский обком партии с просьбой о необходимости сделать такую пристройку — выставочный павильон изваяний — к новому помещению музея. Однако эта просьба осталась без ответа.

Пришлось обратиться к академику Окладникову, чтобы он написал в наш обком об огромном значении древних каменных изваяний Хакасии. Благодаря хлопотам Алексея Павловича заместитель председателя облисполкома Геннадий Африканович Вяткин изыскал возможность пристроить к музею два выставочных павильона, куда планировалось поместить все изваяния. К моему огромному сожалению, для каменных изваяний оставили только один высокий первый зал. Второй же зал сделали двухэтажным и по решению обкома партии оформили там экспозицию достижений народного хозяйства Хакасии за годы советской власти.

— Но что-то все-таки удалось сделать?

— В первом зале мне удалось вместе с художником Владимиром Феофановичем Капелько, несмотря на многие финансовые и организационные трудности, создать экспозицию, посвященную древнему наскальному искусству Хакасии, ее каменным изваяниям. Этот зал мы назвали “Древнее искусство Хакасии”, музей получил за него Большую золотую медаль ВДНХ. Этот зал и сегодня является гордостью не только музея, но и всей Хакасии. И хотя в настоящее время его ремонтируют и реконструируют, общий облик его остается прежним, каким создавался более тридцати лет тому назад благодаря отзывчивости и помощи Алексея Павловича Окладникова. Однако большая часть уникальных древнейших каменных изваяний осталась около музея под открытым небом и подвергается интенсивному разрушению от городского смога, покрывается современными варварскими “граффити”.

Активно способствовал академик Окладников решению актуальной проблемы сохранения, использования, научного изучения археологических памятников Хакасии. Он помог мне и художнику Владимиру Капелько встретиться с академиком Аганбегяном, автором проекта Саянского территориально-промышленного комплекса, чтобы суметь сообщить ему о том, что тысячи археологических памятников попадают под снос при проведении строительных работ на этой огромной территории. Результат встречи: в проект были включены средства на проведение охранных раскопок археологических памятников и на создание археолого-этнографического музея под открытым небом и охранно-заповедных зон в местах их наибольшей концентрации.

В начале 80-х годов охранные работы в Хакасии стали проводиться повсеместно, и не только музеем краеведения, но и новосибирскими и ленинградскими археологами. Хакасский облисполком принял решение выделить место для археолого-этнографического музея под открытым небом. В 90-е годы он был создан Леонидом Ереминым в селе Казановка и его окрестностях…

К сожалению, с уходом из жизни академика Алексея Павловича Окладникова проблема сохранения памятников не только в Сибири, в Хакасии, но везде в России сегодня почти никак не решается.

Беседовала

Татьяна ПОТАПОВА