Тернистые дороги правосудия

Головы-то умные…

Умом, как известно, Россию не понять. Такое впечатление, что у нас все делается не по уму, а по наполеоновскому правилу: сначала нужно ввязаться в бой, а там посмотрим. Вот сейчас наши неугомонные реформаторы вновь замыслили масштабные перемены, которые, между прочим, могут коснуться каждого из нас. Речь идет о реформе предварительного следствия. Кому-то в голову пришла светлая идея: а давайте создадим единый следственный комитет. Зачем, для чего — не важно. Важно другое: нигде в мире нет единой следственной службы, а у нас будет. Почитаешь про такие “прожекты”, и, право же, на ум сама собой приходит старая поговорка: голова-то умная, жаль только, дураку досталась.

Аргументация в пользу создания единого следственного ведомства прямо-таки убийственная: для обеспечения независимости следствия и устранения обвинительного уклона со стороны прокуратуры. К слову, прокуратура во всех странах действует именно как орган обвинения и обвинительный уклон для прокурора столь же естествен, как плавание для рыбы и полет для птиц. Откуда пришла такая идея, каким ветром ее надуло — бог весть.

По крайней мере, в отечественной истории такого примера не было. Ну а в Америке, которую наши горе-реформаторы привыкли считать образцом совершенства и с которой привыкли слизывать идеи, предварительное следствие осуществляется ФБР и полицией штатов. Да и прокуроры не обделены правом расследования. Правда, иногда это право носит довольно курьезный характер, достаточно вспомнить историю прелюбодеяния бывшего президента Билла Клинтона и практикантки Моники Левински. Но ничего, все было, как в лучших домах Лондона и Парижа: допрашивали, расспрашивали, проводили очные ставки. Правда, не знаю, был ли при этом следственный эксперимент…

Впрочем, прежде чем говорить о реформировании следствия, недурно слегка углубиться в историю следственного аппарата в России. До 1860 года расследование преступлений осуществлялось городской и земской полицией. В уездах его проводили становой пристав, земский исправник и уездный стряпчий, а также отделение земского суда. В городах преступления расследовались частными или следственными приставами. Чтобы было понятнее, поясню: частный пристав являлся неким аналогом нашего участкового вкупе с начальником отделения милиции.

Россия тогда была страной преимущественно крестьянской. В деревнях господствовал обычай, и многие преступления до властей просто не доходили, крестьяне сами ловили конокрадов и прочих татей. И судили их, само собой, тоже по обычаю: три раза подбросят, два раза поймают.

Ну а со своими алкоголиками, тунеядцами, дебоширами обходились и того проще: на скамью, ремнями сыромятными перевяжут, чтобы не утек товарищ, подлежащий перевоспитанию, и кнутом его, кнутом. Пока не осознает и не проникнется.

Вы не поверите, насколько действенны порой бывают такие методы наказания. Иногда остается только пожалеть, что у нас на дворе такие гуманные пошли нравы. С разными там мелкими ворами возятся, перевоспитывают, а они, нехорошие, так и норовят вновь протянуть загребущую лапу к чужому добру. Интересно, хватило бы у них храбрости экспроприировать чужое добро, если бы за длинные руки пришлось отвечать спине?..

Императорские реформы

После смерти императора Николая I вступившему на престол его сыну императору Александру II пришлось решать сразу несколько сложнейших задач: реформирование армии, промышленности, сельского хозяйства и юстиции.

Перед товарищем Горбачевым в свое время стояли задачи не столь сложные, но, увы, летал он не столь высоко, да и ума, мягко говоря, был невеликого, умудрился обгадить и испортить все, что только возможно, и даже то, что казалось и вовсе невозможным.

К чему бы это вдруг потребовалось вспоминать императора Александра II, да еще и сравнивать его с незадачливым “комбайнером”?

Напомню, что крепостное право в России было ликвидировано в 1861 году. Как и следовало ожидать, ликвидация крепостного права привела к тому, что крестьяне в значительно большем количестве, нежели ранее, стали перемещаться на постоянное жительство в города, что, помимо всего прочего, повлекло за собой повышение преступности.

Но к повышению преступности имперские власти были уже готовы. Судите сами. Указом императора Александра II от 8 июня 1860 года были учреждены должности судебных следователей. На них возлагалось производство следствия по всем преступлениям, относящимся к ведению судов. За полицией оставалось расследование незначительных преступлений и проступков. Контроль за следственными действиями, выполняемыми следователями, возлагался на суды. Только они могли приостанавливать и прекращать следствие, давать следователям предписания, отменять их распоряжения.

Не все, разумеется, было гладко: большинство следователей не имели юридического образования, хотя нагрузка на каждого из них составляла 120 — 150 дел в год, а в отдельных губерниях — до 400 дел. Обслуживаемые участки достигали 16 тысяч квадратных верст. Впрочем, фундамент был заложен, стены возведены, а все остальное можно было доделать и по ходу дела.

Уже через несколько лет ситуация изменилась в лучшую сторону. По уставу уголовного судопроизводства 1864 года следователи назначались императором по представлению министра юстиции. На должность судебного следователя могли претендовать лица, имеющие высшее юридическое образование и прослужившие по судебной части не менее трех лет. Присяжные поверенные (адвокаты) назначались на должность судебного следователя при стаже работы не менее десяти лет и наличии свидетельства судов, при которых они состояли, о добросовестном исполнении своих обязанностей.

В 1870 году были учреждены должности судебных следователей по важнейшим делам, а 1875-м — следователей по особо важным делам окружных судов. Следователь обязан был с полным беспристрастием выяснять обстоятельства, как уличающие обвиняемого, так и оправдывающие его, собственной властью принимать все меры, необходимые для производства, следствия, за исключением случаев, прямо предусмотренных законом. При этом он мог проверять и дополнять дознание, проведенное полицией, и поручать полиции собирание иной информации.

Революционное правосознание

После Октября 1917 года прежняя судебная система практически полностью была разрушена. Органами следствия стали специальные комиссии при городских и районных Советах Петрограда, Москвы и других местностей. Никакой законодательной регламентации их деятельности не существовало.

Проще говоря, и следователи, и судьи руководствовались исключительно и только революционным правосознанием. А это — вещь такая тонкая, что ее не вдруг и поймешь. Иначе с чего бы сохранилось с тех пор такое р-р-революционное решение одного из председателей уездной ЧК: купца Сидорова и всех, кто сидит с ним в камере, расстрелять как врагов народа.

Такое положение дел сильно смахивало на суды Линча, и вполне естественно, что советская власть по мере укрепления своих позиций стала наводить порядок и в сфере юстиции.

Согласно декретам о суде (от 7 марта и от 20 июля 1918 года) в России образовывались следственные комиссии окружных судов, которые осуществляли предварительное следствие по делам об убийствах и ряду других тяжких преступлений. Инструкцией “Об организации рабоче-крестьянской милиции”, принятой в октябре 1918 года, расследование уголовных дел было поручено уголовному розыску. Кстати, про это очень хорошо рассказано в старом добром фильме “Рожденная революцией”.

Ну а расследование государственных преступлений входило в обязанности ВЧК и во все последующие инкарнации этого достославного ведомства: ГПУ, ОГПУ, НКГБ, МГБ и в пике могущества — КГБ.

Но мы отвлеклись. По Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР 1922 года и Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, принятым в 1924 году, расследование преступлений производилось народными следователями. Первоначально следователи подчинялись ревтрибуналам и наркомату юстиции, а с 1933 года они были переподчинены прокуратуре.

В этот период по основной массе общеуголовных преступлений органами милиции проводилось дознание, материалы которого направлялись прокурору и после утверждения им обвинительного заключения передавались в суд. Прокурор имел право поручить милиции расследование любого уголовного дела в полном объеме. Предварительное следствие по делу являлось обязательным, милиция могла проводить следственные действия в течение месяца, после чего передавала его следователю. Последний, признав материал дознания полным, мог ограничиться предъявлением обвинения, допросом обвиняемого и составлением обвинительного заключения.

На практике большинство уголовных дел расследовалось органами милиции. Для этого непосредственно перед Великой Отечественной войной в аппаратах уголовного розыска и БХСС ведомственным приказом были созданы следственные отделения. Руководство ими осуществлял следственный отдел Главного управления милиции НКВД СССР.

Такое положение сохранялось до конца 50-х годов.

Однако хрущевские реформы коснулись не только сельского хозяйства с незабываемой кукурузной эпопеей, но и юстиции. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, принятые 25 декабря 1958 года, и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 года наделяли правом производства предварительного следствия только следователей органов прокуратуры и госбезопасности. Следственный аппарат милиции вновь был ликвидирован. В результате вся нагрузка по предварительному расследованию преступлений легла на следователей прокуратуры, в производстве которых скопилось огромное количество уголовных дел.

Но из-за отрыва от оперативно-розыскных и экспертных служб милиции и большой нагрузки следователи прокуратуры оказались не в состоянии обеспечить расследование всех отнесенных к их ведению преступлений. В этих условиях функции предварительного следствия практически полностью выполняла милиция и передавала возбужденные уголовные дела в прокуратуру лишь тогда, когда основной объем работы по ним был выполнен. Поэтому Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1963 года право производства предварительного следствия было предоставлено органам охраны общественного порядка (так в те годы называлось МВД). С этого момента и было начато создание следственного аппарата органов внутренних дел. В его компетенцию вошло расследование общеуголовных преступлений. Одновременно милиция сохранила право производить дознание как форму предварительного расследования.

И примерно с этого же времени идет соперничество между прокуратурой и милицией, поскольку следственный аппарат является мощнейшим оружием.

В США не существует предварительного следствия в том виде, в каком оно есть у нас. Там не исписывают тома, прежде чем привести человека в суд. Там следствие ведет суд. А сотрудники ФБР или полиции, даже записывая показания свидетелей, ограничиваются короткими записями о сути показаний и адресом свидетеля, который будет допрошен судом, где уже и зафиксируют его показания. Кстати, в США право заниматься оперативной деятельностью имеет множество ведомств, включая почту и агентства связи.

У нас же оперативные данные могут быть легализованы только и исключительно следственным путем. Преступление раскрыто не тогда, когда оперативник угро или другой службы схватит жулика за ворот и притащит его в милицию, а тогда, когда дело с обвинительным заключением уходит в суд.

Предположим, что у нас в стране все-таки будет создана единая следственная служба, но что это изменит кардинально?

Все равно обвинительное заключение будет утверждаться прокурором, и он же будет поддерживать обвинение в суде. И не забудем, что примерно половина всех дел расследуется органами дознания, а их-то как раз никто и не собирается реформировать. Кстати говоря, тот вариант системы следствия, который действует в настоящее время, вполне удачен.

Можно, конечно, утверждать, что все старое до основанья мы разрушим, а затем мы наш, мы новый мир построим. Но стоит ли начинать реформы только ради реформы? Вот в чем вопрос!

Виктор МУРЗИН,

советник юстиции в отставке

Абакан